Читаем без скачивания Глубина [сборник] - Сергей Лукьяненко

Я теряю чувство направления.

Остаются лишь две плоскости, огненная и ледяная, между которыми я падаю…

Или лечу.

Это как посмотреть.

Крошечный теплый огонек — далеко-далеко. К нему вел мост, по которому невозможно пройти.

Но мне не нужны мосты.

Я не падаю. Я так летаю.

Каждый летает, как умеет.

Надо отрешиться от всего. От «Лабиринта Смерти», который мы прошли. Даже от Императора, от тупой программы, вдруг спросившей «Кто я?»

Все это теперь не важно.

Все это вторично, все это обречено, если умрет сама глубина.

Ничего не было.

И я не падал с обрыва.

Я лечу. Лечу как умею, между двумя плоскостями, прикосновение к любой из которых одинаково смертельно.

У меня есть ориентир.

Теплая искорка света в вечной тьме…

Там — всё. Там каждый из нас, бывших дайверов. И быть может, даже ключ к нашей общей беде — там…

Так трудно заставить себя поверить в полет. Забыть все. Сказать, что не было моста, и не было шага навстречу бездне… Развернуть пространство, раскинуть руки.

И отдаться полету.

Огонь — подо мной. Клокочущее, вечно голодное огненное море. Лед — сверху. Потолок, который не пробить, цепкий ледяной потолок.

Мне хочется, чтобы было именно так.

А свет — впереди.

Не снизу, не сверху, именно — впереди.

Отрешиться от всего. Повернуть мир так, как хочется. Заставить его быть послушным. Где земля, где небо, на чем удобнее стоять — каждый решает сам. Испокон веков. Еще не было глубины, еще не было первых компьютеров, были только пещеры и робкие лепестки украденного огня.

И право вертеть мир вокруг себя.

Наверное, те, кто не разучился, и стали дайверами. И этого у нас не отнять никогда. Никакому дип-психозу, никаким потерям. Даже когда уходит то, что давало нам силу. Хватит одной слепой веры, хватит памяти, что была эта странная сила — крутить мир вокруг себя…

И свет будет становиться все ближе…

Все действительно просто, Крейзи Тоссер прав.

Надо сделать шаг в пропасть, которая для тебя — настоящая. Сделать шаг, не убегая от глубины, не прячась за холодным стеклом монитора. Да, мы можем уйти из виртуальности в любой момент. Это наш дар.

Потому только так и можно пройти в Храм Дайвера-в-Глубине. Отказавшись от себя самого. Ощущая не телом, не взглядом, не слухом, а рвущейся в ужасе душой, этот бесконечный полет.

И не касаясь стен…

И наградой станет далекий теплый свет, которого не достичь никак иначе…

Я что-то кричу. Не знаю что, не слышу своих собственных слов. И пускай — я сам не хочу их слышать.

Как жаль, что пропасть была такая короткая!

Почему-то я знаю, что теперь уже можно все. Можно сказать «глубина-глубина, я не твой!» Можно посмотреть на экран — и понять, как был реализован этот проход. Но я не хочу.

Теперь уже — не хочу.

Стены внизу, такие жалкие и смешные стены огня и льда. Туман. И край пропасти, мягко бьющий в ноги.

И Храм Дайвера-в-Глубине, в который я шел так долго… задолго до того, как узнал, что он построен.

Я смотрю на него и начинаю смеяться. Тихо-тихо.

Он возникает на моих глазах. Сгущается туман, плотнеет, превращаясь из белого молока в белый камень. Все прочнее и надежнее, все реальнее, все узнаваемее.

Как это могло случиться?

Ну не было его три года назад в природе! Дайверы только-только начали искать друг друга и встречаться в маленьком неприметном ресторанчике. Витала в воздухе идея клуба, но всем было лень ею заниматься.

Не мог три года назад хакер Берд увидеть Храм! И уж тем более не привлекли бы для проверки защиты стороннего человека, нашли бы своего специалиста. Разыгрывали меня в баре хакеры, фантазировали, развлекались, сочиняли на ходу красивые сказки!

Вот только она вырастает передо мной — белая башня, высотой в десятиэтажный дом… увенчанная хрустальным рифленым шаром.

Где правда, где ложь… и по каким законам наши фантазии и розыгрыши перерастают в правду, порой забавную, порой жутковатую…

Иду к башне.

Сейчас оживают тысячи серверов по всей планете. На каждом из них был крошечный фрагмент Храма… и все это пряталось, дублировалось, перекрывалось, копировалось, жило своей тайной незримой жизнью, ожидая лишь сигнала.

Храм дождался.

Начинает рассеиваться туман. Какое-то время все еще смутно и неясно. Но вот вокруг начинают проступать деревья. Понятно. Храм выбрал для себя место на самой окраине Диптауна, в лесном кольце, которое отделяет основной город от нескольких полуизолированных анклавов. Где-то здесь мы с Ромкой уходили от преследования, хакнув «Аль-Кабар»…

Я найду того, кто послал тебя на смерть, Ромка. Уже скоро. Потерпи… тебе ведь теперь проще терпеть…

Когда я подхожу к башне, она окончательно обретает реальность. Стены — из белого мрамора, узкие окна-бойницы, закрытые поверх стекла решетками. И одна-единственная дверь, массивная, могучая, из полированного светлого дерева. Бронзовое кольцо вместо ручки.

А дальше?

Как попасть внутрь?

Касаюсь кольца — и дверь мягко открывается. Что ж… раз я прошел через мост, значит, вправе войти…

Я изменился и сам. Даже не заметив, в какой момент. Вместо военной формы — на мне одежда Стрелка.

Вот и прекрасно. Ненавижу форму.

Еще раз оглядываюсь и вижу, сквозь последние клочья тающего тумана, тусклый алый свет и холодный синий блеск. Прощай, мой долгий и страшный сон. Прощай.

Я вхожу — и в этот миг в кармане Стрелка оживает пейджер. Пронзительные, заливистые трели, осторожный стук… как на кого было настроено. В пространстве «Лабиринта» он не работал, они перекрывают почти все пути. Значит, я и впрямь уже в обычном мире Диптауна.

Так… Чингиз, Падла, Пат, Маньяк, Маг…

Только Крейзи Тоссеру хватает терпения не искать меня первому.

Подношу пейджер к губам, включаю передачу на Маньяка.

— Шурка, я дошел. Все нормально. Передай всем, все уже хорошо, и… и дайте мне немного побыть одному.

Все, хватит. Включаю на пейджере режим «Не беспокоить!», прячу его в карман. И осматриваюсь.

Небольшой круглый зал, метров шести-семи в диаметре. Он занимает весь цоколь башни.

Стены изнутри такие же, из белого полированного камня. Кое-где на чистеньком паркетном полу разбросаны маленькие подушки… на полу, что ли, полагается сидеть… В центре зала — деревянная винтовая лестница, уходящая в круглое отверстие в потолке.

Все очень просто и строго. Камень и дерево. Да что ж они так возились с Храмом? Я сделал бы такой дизайн за сутки.

Подхожу к лестнице. Касаюсь перил, прохладного гладкого дерева. Поднимаюсь на ступеньку, оглядываюсь, будто хочу увидеть хоть что-нибудь необычное…

Ничего.

Что ж. Пойдем вверх.

Поднимаюсь на второй этаж башни.

Стены каменные. Одна дверь.

И фрески — фрески, спиралью тянущиеся вдоль лестницы…

Вот этого я бы не смог сделать за сутки. Вообще бы не сумел.

Первая фреска — серый, клубящийся туман. Лишь кое-где в нем проглядывают здания — маленькие, невзрачные, однообразные. И руки — руки, тянущиеся вверх из тумана, и лица — полуразмытые контуры лиц…

Шаг вверх. Следующая фреска.

Туман почти рассеялся. Здания растут, город ширится. Неуклюжие фигуры на улицах, машины…

Шаг.

Теперь в городе можно узнать Диптаун. Немыслимые небоскребы, пышные дворцы, террасы и каналы, сады и площади, пестрая толпа, всполохи реклам, расчертившие небо…

Шаг. Я перед дверью. Медлю секунду, но все-таки открываю ее.

И замираю на пороге.

Это очень похоже на парк Императора из последнего этапа «Лабиринта». Только нет давящего ощущения угрозы. Я почти уверен, что этот парк бесконечен, можно выйти в него — и блуждать годами. Тропинки будут стлаться под ногами, солнце светить с безоблачного неба, плескать рыба в озерах, петь на деревьях птицы. Иногда будет идти дождь, иногда — налетать ветер… Нагибаюсь, срываю травинку… и чувствую легкий стыд.

Будто намалевал на скале масляными красками «Леня был тута…»

Тут хорошо. Тут очень хорошо.

Я бы добавил «как в детстве». Но в детстве тоже бывает по-всякому.

Закрываю дверь, ловя на лице непрошеную улыбку. Я сюда еще вернусь, мне бы только выбрать день…

Шаг — и следующая фреска.

Водоворот. И выныривающий человек, выгребающий одной рукой, а другой волочащий за собой чье-то безвольное тело.

Легендарный первый дайвер… настолько легендарный, что мы так и не узнали его имени. Есть очень серьезные основания полагать, что им был Тейлор, ходячая насмешка над английской пунктуальностью, человек, который не вел логов…

Наверное, потому он изображен со спины.